За сарайками

За сарайками

Безбожники в обители

Бывший монастырь примыкал вплотную к городскому базару, так что в торговые дни, выходя за калитку, Генка сразу окунался в стоустую базарную толчею.

Этот бывший мужской монастырь называли чаще старой баней, так как единственное, похожее на крепость строение его, закончив в 1917 году свою религиозную карьеру, служило поочередно то казармой, то горкомхозом, одно время даже тюрьмой, а в годы войны — баней. Потом кто-то надумал снести его: полуразвалил третий, чердачный этаж, сделал проломы в толстых стенах второго и… раздумал.

Теперь в единственной келье второго этажа в левой половине бывшего монастыря жил Генка, а под ним — в единственной келье нижнего этажа — Славка, или Слива, как звали его на улице.

В город они приехали почти в самом конце войны, года полтора назад, вместе с отцами, которые у обоих работали на железной дороге.

От монастыря в распоряжении друзей остались многочисленные переходы на втором этаже и узенькая лестница на третий, от бани — искореженные обрывки водопроводных труб, проржавевшие секции радиаторов и бездействующая котельная в подвале.

В правой половине бывшего монастыря была заново отремонтирована лишь одна квартира в нижнем этаже, которую занимал отставной полковник-артиллерист, потерявший на фронте руку и глаз, что делало его чуточку похожим на пирата. Но он и одним глазом видел лучше, чем Генка двумя, а левой рукой владел так, будто правая ему и не нужна вовсе. Вот только седыми Генка никогда не представлял себе пиратов.

Полуразвалившаяся часть здания служила прибежищем для бездомных кошек, и они протяжными воплями будили обитателей монастыря задолго до рассвета, когда еще и петухи спали.

Здесь, в мужском монастыре, был дом Генки и Сливы. А школа находилась в центре, на Садовой, и волею случая тоже располагалась в помещении бывшего монастыря, но — женского, который был моложе мужского лет на сто — сто пятьдесят. Правда, от прошлого сохранилась здесь лишь какая-то замысловатая надпись под крышей — все было давным-давно перестроено и переделано, так что классы получились просторными, а окна большими. Но факт есть факт, и старые безбожники, убежденные атеисты Генка и Слива вынуждены были жить в мужском монастыре, а учиться в женском: против этого ничего не скажешь. Зато соседство базара, или попросту толчка, толкучки, — самого оживленного места в городе, искупало в глазах ребят унизительное прошлое их жилища. Здесь в эти первые послевоенные годы кипела своя, особая, то жуткая, то залихватская — со смехом и слезами, с песнями и причитаниями — жизнь.

Генка проснулся вовремя. Точнее — вовремя открыл глаза и соскользнул с кровати на пол: мать ушла за водой, а сестренка Катя еще спала. Веки ее дрогнули, когда Генка осторожно выбирался из-под одеяла (спали они в одной кровати), она что-то пробормотала сквозь сон, но Генка на цыпочках уже подкрался к одежде, натянул рубашку и брюки, достал из печурки скрючившиеся за ночь ботинки, решив, что умоется потом, прихватил с собой кепку и телогрейку и, чтобы не рисковать, надел их уже на лестничной площадке.

Здесь начиналась свобода. Генка подмигнул закрытой двери: мол, скоро вернусь, — и, не придерживаясь руками, лихо скатился по прямым, как струна, и почти отвесным перилам вниз, к двери в комнату Славки, или Сливы.

Скатываться по этим перилам было наслаждением: если и притормаживали они, то самую малость. Слива даже вычитал где-то, что именно с такой скоростью приземляется парашютист, поэтому, грохаясь внизу на пол, Генка всегда подгибал ноги и тут же валился на правый бок. Зимой Генка пользовался перилами реже, потому что окошко на его лестничной площадке, напоминавшее амбразуру, не имело рамы, и гораздо проще было выскакивать из него прямо в сугроб во дворе — тут уж ощущение полета было предельным. Но апрель оказался теплым, и там, где сугробы еще сохранились, они, осев, покрылись такой прочной коркой, что не всякий парашютист рискнул бы приземлиться на нее.

Шум, производимый Генкиным падением, служил условным сигналом для Славки-Сливы. Отцы у друзей были, как всегда, в разъезде, а матери ушли за водой вместе, потому что платная колонка (две копейки ведро воды) находилась за четыре квартала от бывшего монастыря. Они даже на мехзаводе работали в одном цехе.

Хлопнув дверью, Слива мигом взбежал на второй этаж, слетел вслед за Генкой по перилам, шмурыгнул носом, объяснил: «Насморк…» — и лишь после этого спросил:

Генка никак не мог найти сведущего человека, чтобы, разузнать, правда ли, что у Сливы насморк, — уж очень тот хвалился им. Сам Генка, сколько помнил себя, не знал, что это за штука такая. А у Сливы, как у взрослого, был даже носовой платок с меткой в углу «С.А.», что значило Слава Андреев.

Вот и теперь он достал его, аккуратно сложенный осьмушкой, подул в эту осьмушку через нос и, как будто выполнив суровую необходимость, спрятал платок в карман.

Еще Слива хвалился своей черной челкой: вместо того чтобы зачесывать волосы набок, Слива носил их прямыми, как росли, что вообще-то напоминало бы прическу первоклассника, если бы Сливина челка не доставала аж до глаз, так что, взглядывая на кого-нибудь, Слива задирал голову, и каждому сразу становилось ясно, что в этом человеке есть что-то необыкновенное…

Это он придумал, наверное, чтобы походить на Аркашу, сына заведующего базаром.

Большой дом заведующего стоял почти в центре города, неподалеку от кинотеатра «Юность». И не было в городе человека, который не завидовал бы Аркаше. Не потому, что у него настоящий дом, а потому, что сам по себе Аркаша был удивительным парнем, каких только в книгах описывают. В черном пальто, сшитом по заказу, в черном костюме, в кожаных перчатках и фетровой шляпе, — он становился центром внимания, где бы ни появлялся: хоть на танцах в парке культуры, хоть на улице, хоть в кино. Но главное, что сам он никого не замечал при этом. Он глядел не на людей, а куда-то поверх голов, так что казалось, будто его никто на свете не интересует… В одном лишь не завидовали Аркаше: он болел туберкулезом и, три года назад окончив школу, не смог поступить в институт, часто ездил в санатории, месяцами отлеживался дома. Кожа на лице его была тонкой, почти прозрачной…

Вот на него-то и хотел походить Слива, когда задирал голову.

Прежде чем идти к Арсеньичу, решили захватить с особой Фата, жившего в деревянном доме по соседству с монастырем. Чтобы попасть к Фату, нужно было выйти из одной калитки, потом войти в другую, а можно было проще: махнуть через забор — и ты в гостях. Этот путь пользовался большей популярностью.

Но Фата дома не оказалось. Его мать объяснила, что он исчез куда-то спозаранку и, если они встретят его, то пусть пришлют завтракать.

Мать у Фата была какая-то очень уж маленькая и очень тихая. Она работала уборщицей в базарной конторе, разговаривала всегда грустным голосом и глядела при этом тоже грустно.

— Ладно, теть Роза, пришлем, — авторитетно пообещал Генка, совершенно искренне забывая, что все его обещания матерям предательски выветриваются из головы через минуту.

Слива для большей убедительности достал и понюхал свой платок.

Фат и его мать были местными жителями, татарами, и настоящее имя Фата было Фатым, но так его называли одни взрослые.

Неделю назад Фат бросил школу. Сколько ни уговаривали его учителя и мать — заявил, что сбежит из дому, но учиться не будет.

Первое время друзья втайне завидовали ему, но потом обнаружили, что Фат завел какие-то дела с Кесым, и стало обидно за друга. Кесый вообще никогда не учился, а собрал компанию вокруг себя и занимался в основном тем, что отнимал деньги у пацанов на детских, сеансах в кино, избивал тех, кто жаловался, и придирался к каждому встречному.

Рассказ. сараюшки

С внутренней стороны трёхэтажного дома постройки сталинских времён, в центре города, на перекрёстке дорог, где некогда возвышался православный храм с непременным, небольшим церковным кладбищем, для жильцов , которым не хватило кладовок в подвале дома, построили во дворе небольшие сараи, в основном из тёса и горбыля, покрыли толем.
Так во дворе дома и появилось сооружение, выделяясь светлым пятном свежеструганных досок на фоне остатков кроваво – красной кирпичной кладки церковной стены. Хоть и были те сарайчики индивидуальны, но стояли крепко и монолитно, как бы подставив плечо друг другу. Связь между ними была очевидна, так как поодиночке, они бы напоминали скорее сельское отхожее место, которое со временем кренится на бок и впоследствии разваливается. Здесь же чувствовалось единение и поддержка друг друга. Красный кирпич, некогда отгораживающий стеною территорию церкви, пошёл в дело, когда стали в сараях копать себе погреба, выбрасывая изредка попадающиеся кости захороненных некогда священников, старинные монетки-полушки и черепки глиняной утвари. Огнеупорным, стойким во все времена кирпичом, надёжно обложили погреба и каждую осень, хлопоча и суетясь, как муравьи жильцы дома квасили, ссыпали, загружали съестные припасы на зиму. Сразу на сараях появились замки, большие амбарные, накладные, винтовые, всё в зависимости от «богатства» хранимого в них. И действительно, стояли там велосипеды, мопеды, а кому то и удочки казались ценными, и потеря их от воровства была бы огорчительна очень.
Над этими строениями возвышались огромные, в два обхвата тополя с раскидистой зелено – серебристой кроной. Когда майскими днями эти исполины украшались гирляндами пуха, а потом начинали пылить им, то двор приобретал зимний сказочный вид, не смотря на первые погожие дни. Тогда крыши сараев покрывал толстый слой тополиного пуха, причудливо свисающий на фоне дверных проёмов. Тополя погружали весь двор и сараи знойным летом в приятную прохладу. Тут же возникла необходимость посидеть в тени этих деревьев. В углу двора был сооружён для жильцов стол с лавками под навесом, где любители такого времяпрепровождения вечерами стучали костяшками домино, при этом хрипло выкрикивая: «Рыба!» да так, что было слышно по всем этажам и гулко эхом отдавалось врываясь в открытую дверь подъезда под высокими сводами сталинских потолков, или тихо и вдумчиво играли в преферанс, и видны были только склонённые над столом сосредоточенные головы, освещённые лампочкой в алюминиевом абажуре, под которым тучами кружились комары и беспокоя тишину засыпающего города, звонкими шлепками, единственной защитой от надоевших кровососов. Тем не менее, возле своих сарайчиков, существование которых грело теперь души осознанием частной собственности, появились маленькие скамеечки, или просто положенная на два камня доска, или старое перевёрнутое ведро с самодельной подушкой на нём для удобства, или в конце – концов, просто тара из магазина, ящик.
Летними вечерами из открытых окон, из-под тюлевых занавесок, лилась, стелилась над двором и сараями приятная музыка вальса или фокстрота, издаваемая патефонными пластинками, что навевало сонливое умиротворение и покой. Постепенно сараи стали обрастать, как ракушечником глиняные амфоры на дне моря, всякими, наверное нужными, предметами.
Закипела жизнь своя, самостоятельная, возле сараев.
Кто-то налаживал удочки перед предстоящей ранней рыбалкой, кто-то чинил мопед, а бывало просто, сиживая на скамеечке, сдвинув на нос очки, дужки которых перевязаны затёртой суровой ниткой, читал газету «Правда» и неторопливо, навязывая свою точку зрения, вступал в диалог с проходящим мимо соседом, втягивая последнего в политические дебаты местного масштаба. Иным не было дела до политики, у них в сарае стояла припрятанная от жены, начатая и заткнутая тряпицей четвёрочка, которую надо было срочно опорожнить, пока не нашли и не изъяли, или за дверным косяком надёжно схороненная в щели заначка. Но бывало, после трудового дня, скидывались мужики и в открытую, по рублю, а нехитрая закуска, в виде квашенной капусты, зачерпнутой миской из бочка в погребе или мятого, красного солёного помидорчика, становилась прекрасным дополнением к выпивке, а дома уже ждал горячий ужин.
Вездесущие бабульки зорко следили за тем, чтобы внуки не крутились там, где пьют, инстинктивно пытаясь уберечь их от дальнейшего соблазна в жизни, но всё, в конечном счёте, складывалось так, как складывалось.
Грозные жёны, разгоняя засидевшихся у сараев мужчин, запрещали последним курить, дабы по неосторожности не сожгли они общие сараи, те вяло отругивались, подчинялись и расходились по домам.
В сараях случались и интимные встречи, когда в полутьме наступающего вечера или ночью, осторожно скрипя открываемым замком, в тёмное пространство двери просачивались, тихо шепчась, проникали, две таинственные тени, прикрывая тихо за собой дверь, а под утро, так же осторожно расставались. Но от всевидящего ока пожилых жильцов дома, которым не спиться или вставшим покурить и прильнувшим к окну, ничего не ускользало. Секрет быстро разносился по дому и достигая ушей касающихся этого адюльтера лиц, вызывал крики, гнев, короче «бурю в стакане», которая постепенно сходила на нет, но ключ от сарая впоследствии на некоторое время, находился под строгим контролем.
Частенько и подростки соорудив топчан в сарае и накрыв его старым, выпрошенным у бабушки одеялом, собираясь при свете керосиновой лампы «Летучая мышь» , играли в подкидного дурака или бренча на струнах расстроенной гитары, с надрывным подвыванием, почему то в нос, пели дворовые песни, про несчастную любовь. Солиста слушали с неприменным вниманием, иногда шевеля губами, как бы подпевая. Но этих родители контролировали, не давая засиживаться долго и волнуясь за зажжённую лампу. Однако с появлением в продаже электрических фонариков, стало проще и безопаснее.

Читайте также:  Как из тёмных волос сделать светлые

Ввиду того, что дом был коммунальным жильём и часто семья в полном составе вынуждена была ютиться в одной комнате, то сараи для некоторых подростков были жилищем с весны и до поздней осени. Особенно у тех, чьи семьи были не полными, у кого матери были одиноки и молоды.
В сараях случались первые невинные поцелуи, рождались первые строки стихов, бывали и первые интимные близости.
Над одним из угловых сараев вдруг вырос второй этаж и в нём поселились голуби. В свободное время увлечённые голубятники приподнимали с крыш и гоняли шестом с привязанным на конце старым платком, стайку кипенно – белых голубей, при этом подбадривая их пронзительным свистом. За полётом красавцев с замиранием наблюдал весь двор, равнодушных не было.
Шли годы, жизнь текла своим руслом, менялась страна, мужало и взрослело молодое поколение, уходили старики, расселялись квартиры, превращаясь постепенно в собственность оставшихся жить в них. Старели и ветшали сараи, чернели их деревянные стены исписанные местами нецензурной бранью, местами разрисованы граффити, а кое-где и признанием в любви. Со временем отпала необходимость в основном их предназначении – хранении и засолке овощей. Заготавливать стали мало, консервировать в основном в банки и хранить в квартире.
Старые сараи, по-прежнему стоя плечо к плечу, дружно накренились в одну сторону, и наглядно стало видно их натужное желание выстоять, не упасть, почувствовалось напряжение. За годы их существования много раз хозяева ремонтировали старые стены, латали кто чем мог, перекрывали крыши.
Внутренности же их представляли теперь находку для изыскателей, историков и краеведов. То, что служило в быту многие годы, неожиданно стало раритетом. Это глиняные глазурованные корчаги для засолки грибов, берестяные туеса для ягод, молочные махотки, гладильные деревянные рубели, тяжёлые утюги под угольки, бочонки и корыта, кипы связанных газет и журналов середины прошлого века, вычурной формы бутыли и бутылки, керогазы и керосинки, часы с кукушкой и гирьками, сломанные граммофоны, сваленные в кучу старые пластинки с романсами в исполнении Веры Паниной, Вяльцевой и Козинцева, да мало ли чего ещё. Прошлое надёжно поселилось в старых сараях, не собираясь покидать пыльные и паутинные уютные уголки.
Да и названия сараев изменилось сначала на уменьшительно-ласкательные – сарайчики, потом – сарайки, а в последствии, на сараюшки, как бы с уважением к старости. Сараюшки – развалюшки.
Казалось бы пора им завалиться набок от старческой немощи, превратясь в груду хлама, но вдруг, совершенно неожиданно, один новый жилец квартиры в сталинском доме, решив обстоятельно поселиться и иметь такие же права, как и все остальные граждане живущие в нём, взял да и пристроил в одном ряду со старыми свой новый сарайчик из свежего тёса, крытый шифером, но соблюдая субординацию и общий стиль, размеров не увеличил, также, как и все. Но его сарай, тем не менее, стал неожиданно надёжной опорой «старичкам».
Они сразу приосанились, выпрямились, и решили видимо: «Спасибо молодёжи за поддержку! Ещё постоим, братцы, послужим!» И взяли под козырёк подпорками, поставленными вдоль стен, крытой рубероидом , но уже успевшей обветшать крыши.

Весёлое детство:)

Когда Андрюша был маленьким и учился во втором классе начальной школы, его семья жила в высоком деревянном доме на втором этаже, около которого стоял длинный одноэтажный барак, где жила его подружка – рыжая девочка Аня. Рядом с домами был большущий общий огород с зеленым от ряски прудом. Огород был нарезан разномастыми грядками помидоров, огурцов, картошки и лука. Над ботвой с утра до вечера торчали задницы местных женщин, забывших о детях ради плодов земли. За огородами находилась пилорама, там среди огромных пирамид опилок и штабелей горбыля и досок пролегала сложная конструкцыя из транспортеров, по которым целый день ездили бревна, в цехах визжали рамочные пилы и бегали мужыки с баграми, блестящими цепками и разными приспособами для разделки кругляка. Вечером работа на лесопилке прекращалась и она становилась местом детских игр.

Читайте также:  Как выгнать мышь из дома

Дети из окружающих домов водились группами, каждая из которых имела свои пристрастия. Одни крутились у механизмов, подбирали гайки и болты, свинчивали всё что свинчивается и выколупывали всё, что выколупывается, за что были многократно биты и пороты. Другие беспрерывно играли в войну, рыли в слежавшихся, пряных опилках окопы, ползали по пластунски и охотились друг за другом с деревянными ружьями и луками.

Группа Андрюши состояла из пяти человек, четыре пацана и Аня, их хобби было самым невинным и наукополезным – ловля и умерщвление насекомых, ящериц, лягушек, тритонов и прочей мелкой жывности. В укромных уголках лесопилки юные естествоиспытатели зарывали вровень с прелыми опилками жестяные банки из-под томатной пасты и пряного посола сельдей. За несколько дней в них забирались жуки-носороги, жужелицы, стафилины, долгоносики и усачи. Потом шестиногих неудачников морили тройным одеколоном и накалывали булавками к обоям – это называлось коллекция.

Летом 1971 года среди маленьких обитателей двора стихийно зародилось движение «щупающих». В дровенниках и за сарайками пацаны нападали на девочек и трогали их за попки и пипки. Те визжали, грозились нажаловаться родителям, но вместо этого сами собирались в кучу и зажимали кого-нибудь из обидчиков, совали руки в трусы и дергали за молодые половые отростки. Всем было весело. Только один молодой Андрюша с нечеловеческим упрямством губил местную энтомофауну и не обращал внимания на новомодную забаву.

Рыжая Аня, побегав с подружками за пацанами и будучи сама не раз выщупана, обратила внимание на безразличие Андрюши к своей персоне и стала делать намеки. Промучившись недели три с непроходимо тупымъ маленьким БорисычемЪ, она зазвала его в сарайку своих родителей и стала открытым текстом объяснять, что пора бы и честь знать. Мол хватит ломаться, давай щупаться. Потом Анька залезла в сатиновые семейники оторопевшего дружка и подергала за юный МПХ™. Так как Андрюша не сопротивлялся и с изумлением наблюдал за её манипуляцыями, она осмелела и продолжила сеанс учебно-показательного петтинга. Через десять минут случилось ужасное – юный резиновый МПХ™ стал увеличиваться в размерах, что сильно озадачило и испугало обоих экспериментаторов. В итоге Андрюша с подружкой переместился на березовую поленицу под крышу дровенника и стал размышлять, что это такое. Затем подошло время обеда, потом Аньку родители увели в кино, а молодой БорисычЪ пошел на пруд. Сев на мостки и опустив ноги в воду, он задумался как дальше жыть и в чом тут суть.

Дума молодово Андрюши заняла дня четыре, после чего он выбрал момент и ближе к вечеру зазвал Аньку на лесопилку. Парочка забралась в сараюху на столбах, через которую проходил транспортер, молодой БорисычЪ сел на какой-то механизм и сказал: «Давай, щупай! Тут что-то непонятное, но это приятно.» Рыжая без уговоров засунула руку в его шорты и стала повторять процiдурку. Когда юный резиновый МПХ™ стал весьма объёмен, а в детском теле запели какие-то птички, молодой Андрюша непринужденно спросил: «Анька, писку смотреть будешь?» Рыжая остолбенела от такого предложения и осторожно поинтересовалась: «Можно. А родителям не расскажешь?» «Я не ябеда!» – гордо ответил молодой БорисычЪ и обнажыл половую конструкцию путем снимания шортов и трусов. В течении десяти минут девочка внимательно изучала предмет в руке, потом с восхищением подняла голову и сказала, что эта штука ей очень нравиться и что она теплая и смешная. Молодой Андрюша обиделся за «смешная», надел трусы с шортами и собрался уходить, но потом передумал и предложил подружке предъявить к осмотру её причандалы. Анька с радостью стянула белые трусечки, легла на пол на кучу опилок в углу, задрала подол и развела ноги. Андрюша плюхнулся на жывот у нее между ног, подпер голову кулаком и стал пристально рассматривать неизвестный ему артефакт.

С первого взгляда девачкина штука ему не понравилась. В ней словно чего-то не хватало, молодая резиновая душа просила ярких красок и необычных форм, а там всё было слишком просто – какая-то розовая голая щелка. «Внутри можно посмотреть?» – поинтересовался молодой БорисычЪ, разочаровавшись после наружного осмотра. «Ага. Можно.» – неуверенно согласилась Анька – «А как смотреть будешь?» Изобретательный натуралистЪ Андрюша нарыл в карманах шорт палочку от мороженного «ЛедокЪ» по пять копеек и предложил ее поломать, а половинками распереть «эту дырку». Под хихиканье рыжей и приговоры о щекотке была мастерски проведена разводка половинок юной лысой пелоки, затем молодой БорисычЪ снова подпер подбородок рукой и стал задумчиво смотреть в получившуюся розовую лодочку. Зрелище явно не втыкало, поэтическая душа ребенка жаждала какой-то необычности. Через пятнадцать минут философского созерцания пелотки Андрюша заскучал, вспомнил о недельной давности банках, в которых верняком попались десяток носорогов и усачей, выковырнул из Анькиной посудинки шпангоуты и предложил пойти за жуками. Жуки действительно были и очень богато, так что до вечерних мультфильмов молодые садисты травили их ШипромЪ и прикалывали на обои у Резинового дома.

Через день Анька сама позвала молодово Борисыча на лесопилку и все повторилось. Так продолжалось каждый второй день до середины августа. Почти месяц художественно изощренный мозг молодого Борисыча пытался придумать что можно сделать с пелоткой Ани, пока его не осенило. В тот воскресный день Андрюша взял банку с водой, кисточку и гуашевые краски. После того, как рыжая в очередной раз подергала за подрастающий МПХ™ и нарастила прибор сантиметров на пять, Андрюша разложил её пелотку во всю ширь, сел на корточки, достал краски и стал украшать разными абстрактными фигурами. В процессе разрисовки он водил своей любимой колонковой кисточкой по Анькиной пелотке, пока не заметил, что она осоловела, стала жмурить глаза и тяжело дышать, судорожно затрясла ногами и заелозила задницей по опилкам. Кончилось всё тем, что Рыжая странно заскулила, а потом и вовсе заплакала. Молодой БорисычЪ испугался и бросил кисточку. Когда девочка успокоилась, начинающий креотивщик с удовлетворением отметил, что теперь у нее тамЪ стало значительно красивее. Было уже поздно, стало темнеть, детишки по-быстрому натянули трусы и заторопились домой, забыв смыть краску. На ней-то их и попалили.

Утром к родителям Борисыча пришла официальная делегация из Анькиной семьи. После торжественного приема и обмена протокольными фразами на крыльце дома разгорелась ожывленная дискуссия, в ходе которой стороны обменялись мнениями по текущей ситуации. Мама рыжей считала, что пацан проявил себя как вполне сформировавшийся падонак и извращенес, мама Андрюши твердо настаивала на том, что тот имеет конституцыонное право на художественное восприятие мира и свободу творческово самовыражения. Папы скромно дрались в сторонке и не мешали женщинам. Независимые наблюдатели нервно курили на лавочках и в окнах, выражая хоровыми речовками одобрение то одной, то другой стороне. Виновники торжества сидели, потупившись, на лестнице и угощали друг друга фруктовым сахаром и молочными ирисками. ЖызнЪ потихоньку налаживалась.

Строим сарай для дачи своими руками

Сарай на даче одна из важнейших построек, часто ее возводят одной из первых. Он может иметь различное назначение. На первых этапах строительства дачи он служит укрытием от непогоды, а в дальнейшем как место хранения инвентаря. Сарай для дачи своими руками можно изготовить различных конструкций и из разных материалов. Однако наиболее простой и недорогой в постройке это деревянный сарай. О том, как его построить и чем обшить будет рассказано в этом материале.

Содержание

Оптимальные размеры сарая

Сарай на даче должен быть простым в строительстве и удобным в использовании. Наиболее простой в постройке – деревянный сарай, по этой причине большинство дачников отдают предпочтение этому виду. Простота конструкции обеспечит его быструю постройку и минимальное вложение средств. Удобный сарай для инструмента тот, в котором все под рукой, поэтому важно его правильно спланировать.

Схема сарая сильно зависит от целей его использования. В зависимости от того, что и в каком количестве в нем будет храниться зависят габаритные размеры сарая, а также наличие полок и планировка мест хранения.

Можно дать несколько рекомендаций по габаритным размерам в зависимости от хранящегося в нем инвентаря:

  • Садовый инструмент (грабли, лопаты, вилы и пр.). Для хранения этого инструмента достаточно постройки размером 1,5х1,5 м. В ней дополнительно можно установить крючки или специальную подставку для хранения секаторов, ножовок и пр.
  • Садовый инструмент и дополнительные материалы (удобрение, краска, материалы для теплиц и парников и пр.). Для этих целей потребуется хозблок размерами 1,5х2 м. В нем будет достаточно места для широких полок, где будут храниться дополнительные материалы.
  • Садовый инструмент и парковая техника (газонокосилка, триммер и пр.). Для хранения всего набора дачного инвентаря необходим сарай шириной 1,5 и длиной 2,5 – 3 м.
Читайте также:  Елка из палочек

Схема постройки сарая

Самый универсальный размер постройки: ширина 1,5 м, длина 2,5 – 3 м. Она будет достаточно просторной, в ней можно установить несколько рядов полок и останется место под газонокосилку и прочий габаритный инструмент. Конструктивно хозблок будет представлять собой постройку прямоугольной формы с односкатной крышей.

Проще всего построить сарай по каркасной технологии. Каркас изготавливают из деревянных брусков, а фасад может быть обшит любым материалом, начиная с вагонки, заканчивая сайдингом. Крышу можно покрыть также любым материалом, чаще всего для этих целей используют профлист.

Для постройки сарая может использоваться брус сечением от 80х80 мм. В этом случае достаточно количества стоек указанных на чертеже. При меньшем сечение доски количество стоек необходимо увеличить.

Для перекрытия может применяться доска 40х100 мм. Для настила профлиста дополнительно необходимо сделать обрешетку из доски толщиной 20 – 25 мм.

Фундамент для сарая

Несмотря на легкость постройки фундамент для сарая необходим. Важно отметить два момента. Если установить постройку без фундамента на почву, то доски основания очень быстро сгниют, даже если их предварительно обработать антисептиком. Если грунт склонен к пучению и фундамент не заглубить ниже уровня промерзания, то после зимы конструкция покосится и потеряет свой изначальный внешний вид.

Для деревянного сарая, сделанного по каркасной технологии, хорошо подходят три вида фундаментов: блочный, свайный и монолитная плита.

  • Блочный фундамент – самый простой в сборке. Фундамент этого типа изготавливается из бетонных блоков. Блоки устанавливаются на песчаную подушку с шагом 1 – 1,5 м по периметру. Такой фундамент хорошо использовать на грунтах с низкой склонностью к пучению. В противном случае после зимы фундаментные блоки могут осесть, что приведет к искривлению постройки.

Значение слова сарай

Сарай в словаре кроссвордиста

сарай

Сарай Сара́й — многозначное понятие:

1.Крытое хозяйственное помещение.

2. перен. разг.Некрасивое здание.

3. перен. разг.Большая неуютная комната.

Большой современный толковый словарь русского языка

м.
1) Крытое хозяйственное помещение.
2) перен. разг. Некрасивое здание.
3) перен. разг. Большая неуютная комната.

Новый толково-словообразовательный словарь русского языка Ефремовой

муж. , татар. одно из холодных, холостых ухожей при доме для уборки туда повозок, упряжи; иногда для сена, соломы, мякины и пр. или для складки тюков товарных и пр. Смотря по сему, Сарай: каретник, завозня, пелевня, мякинница, амбар, рига и пр. Сарайчик для телят, телятник. Сараишка для кур, курятник. Сараища, ровно на слона! Рот закроет – темно; рот разинет – черно? сарай. Подвешивают на ночь в сарае гребень: жених ночью чешется, и его узнают по масти оставшихся волос. Сарайный, к нему относящ. | Сарайный, сущ. , муж. род домового, живущего в сарае, он же сарайник и сараяшник.

Словарь русского языка Лопатина

крытое нежилое строение, обычно без потолочных перекрытий С. для дров. Сенной с. Держать овец в сарае. Не комната, а какой-то с. (перен. : о большой и неуютной комнате).

Словарь русского языка Ожегова

сарай м.
1) Крытое хозяйственное помещение.
2) перен. разг. Некрасивое здание.
3) перен. разг. Большая неуютная комната.

Толковый словарь Ефремовой

сарая, м. (тюрк. saraj).

1. Крытое нежилое помещение для хранения различного имущества. Сарай для дров. Каретный сарай. Я завтра около твоей усадьбы похожу и, если позволишь, останусь ночевать у тебя в сенном сарае. Тургенев.

2. перен. О большой неуютной комнате ( разг. неодобрит.). Живут неуютно, в каком-то сарае. || О некрасивом здании (разг. неодобрит.).

Толковый словарь русского языка Ушакова

Полный орфографический словарь русского языка

крытое хозяйственное строение, обычно без потолочных перекрытий , некрасивое здание , большая неуютная комната; неопрятное, неприбранное помещение , грязь, беспорядок, неприбранность , , автомобиль с кузовом типа «универсал»; пикап, фургон (напр., такси ГАЗ-24-пикап) , автобус или троллейбус , гашиш , клуб, кинотеатр

. тарелку не покинул,А завел ее в сарай ,Ну, мой милый друг, давай . , но топорСразу как-то не нашелИ в сарай искать пошел.Пахло чем-то – не . кто связатьВаню нашего заставил,И товар в сарай поставил?»Так подумал здесь ГаврилоИ . , —Веришь, нет ли, выбирай!»И помчалися в сарай .По прибытию на местоИ войдя . в сарай совместно,Вот что братья видят в .

. пьет,Быстро встал, тайком умылсяИ в сарай бегом пустился.Тут задумалось ИвануПеренять . .Дверь со скрипом отворяяВходит он в сарай , зевая,Щелкнул светом… Глядь, со . сдавило,Видит: вот уже ДанилаПо сараю кругом ходитИ такую речь заводит .

Он открыл сарай , выбросил оттуда через дверь штук десять распиленных березовых чурок, взял с верстака ветхопещерный инструмент колун, на длинной прямой ручке, и, стоя в сарайных дверях, глубоко задумался.

Кусты роз и сирени заслоняли заднюю часть двора: дровяные сарайчики и отхожие места, хозяйский большой сарай , загроможденный хламом.

С нашей стороны – ДПНК, зона, гараж (большой сарай ), моя избушка, кузня, два склада, электростанция (сараи поменьше), аккумуляторная (крохотный сарайчик) и халупка петухов.

До этого он с легкостью заглянул в маленький угольный сарайчик, затем в сарай побольше да и через мутные стекла окон остатка постройки что-то пытался разглядеть, а здесь словно почувствовал какую-то угрозу.

То в сарай к пчелам, то в сарай-гараж к своей зеленой «четверке», то к куче длиннопламенного угля, уменьшавшейся с каждым днем, но все равно дававшей уверенность в завтрашнем и послезавтрашнем тепле.

Затем, показав нам старый бревенчатый сарай для коз, он сообщил, что чуть дальше в лесу, неподалеку от моря, у него есть новый свободный сарай .

Как построить сарай за 21 миллиард рублей

В начале, я выложил одну из этих фотографий в ФБ и спросил тех, кто не в курсе, что же это собственно за сарай и с какой целью он построен в самом центре Санкт-Петербурга. Вариантов ответов было множество, от нового офиса Газпрома, цирка, банка, торгового комплекса до, естественно, здания пенсионного фонда.

Я с радостью готов был согласиться с любым из этих вариантов, но не имел физической возможности, так как на фотографии «красуется» новая сцена Мариинского театра, которая будет открыта в мае 2013 г.

Театр строился приблизительно 7 лет, с 2007 года. По последним данным, стоимость проекта составляет 21 млрд руб. Я не буду вдаваться в подробности всех скандалов, которые сопровождали это строительство, но опишу очень кратко.

В начале, после принятия решения о строительстве, был объявлен международный архитектурный конкурс. На нем победил проект великого французского архитектора Доминика Перо. Это был гениальный проект, предусматривающий потрясающий золотой купол, проект, достойный любой мировой столицы, способный стать новым символом, привлекающим внимание и заставляющим восхищаться.

Но потом, кто-то из «гениев» в гос. органах, сказал, что проект Перро уродство, Гергиев кивнул и и был найден новый проект, который уже реализован за 21 млрд. руб.

Понятно, что внешность несбывшегося архитектурного шедевра, не имела никакого значения, об этом говорит один маленький пример.

Когда очень долго рыли котлован для проекта Перро и потом внезапно обнаружили, что свойства не почвы не позволяют его реализовать, успели потратить несколько миллиардов рублей на эту самую яму. Дороговизна ямы объяснялась сложностью проекта и нана сваями, которые были в эту яму установлены. Когда проект зарезали и приступили к реализации нового, что бы вы думали. Тех самых нано свай за несколько миллиардов рублей в котловане не обнаружились. Все дружно признались, что они рассосались в почве, ну в конце концов это же были нана сваи, а не какие то там обычные. (Тут вспоминается недавняя история с шафером, который пять раз сам себя ударил ножом в сердце и скончался) Далее трата миллиардов пошла уже по накатанной и вот тетерь, сарай готов. Просто на здании Перро, можно было украсть 1 млрд, либо повысить стоимость проекта до 100 млрд., а на сарае можно все 20 млрд. свиснуть, а на 1 оставшийся млрд. еще и итальянскую сантехнику в туалетах установить.

В связи с проектом Перо, было много споров и эмоциональных всплесков у общественности. Так всегда бывает вокруг чего то оригинального. Вокруг нового сарая, который теперь будет выполнять роль новой сцены Мариинки, особых споров не возникло. Скучно спорить по поводу внешнего вида сарая, не так ли.

Отдельный пламенный привет Матвиенко, Полтавченко и Гергиеву. Спасибо хоть за то, что кислотой пока никого не облили в Санкт-Петербурге.

И наконец венец архитектурного таланта: мостик, соеденяющий историческое здание с новым сараем. Аналогия Царской России и новой, «демократической» мега державы, более чем очевидна.

Ссылка на основную публикацию
×
×